Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

"Амирани" - сванская сказка.

Оригинал взят у svaneti в "Амирани" - сванская сказка.

(Текст записан в Сванетии и опубликован Вольным Сваном (Нижарадзе) в газ. «Иверия», 1887, № 212; «Сванские сказки», 1893, Кутаиси, стр. 59–72)

В дремучем лесу, где деревья верхушками касались неба, громоздилась узкая, очень высокая скала. Поблизости жил охотник, который время от времени охотился в лесу. Однажды после долгих скитаний он подошел к подножию этой скалы. Ему послышалось, что оттуда несутся какие-то звуки, похожие на женский крик. Этот крик привлек внимание охотника, он поглядел на скалу, но не смог разглядеть ее вершины, настолько она была высока. Тогда он решил подняться на скалу, но это было невозможно. Охотник немедленно направился домой. У него была сварливая хромая жена. Он велел ей приготовить к утру еду на дорогу, а сам пошел к кузнецу, заказал ему изготовить полный мешок долот и один железный хведи. К утру жена приготовила еду на дорогу, а кузнец — мешок долот и хведи{1}. Захватив все это, охотник направился к скале. Подойдя к ее подножию, он принялся вбивать в скалу долота и, пользуясь ими как ступеньками, поднимался вверх все выше и выше. Наконец, когда все долота вышли и молот истерся, он достиг вершины скалы. Тут он нашел нечто вроде входа, через который проник в пещеру. В пещере лежала изумительная красавица Дали{2} с золотыми косами. С первого же взгляда она и охотник (которого звали Дарджелани) полюбили друг друга. Они обнялись и некоторое время пребывали в забытьи. В эту ночь охотник остался в пещере и лег с Дали. Хотя на словах она противилась этому, но не смогла устоять против любви. На следующее утро Дали предложила охотнику вернуться домой, но тот не согласился и остался у нее на вторую ночь. Теперь уже Дали более настойчиво стала советовать охотнику вернуться домой.

— Иди домой, — говорила Дали, — твоя жена — волшебница, и она привыкла каждый вечер дожидаться твоего возвращения, а если ты так сильно запоздаешь, она станет подозревать тебя, пойдет по твоему следу, доберется до нас и причинит нам какое-нибудь несчастье.

— Ну, что ты, — ответил охотник, — моя жена хромая, она и дома-то едва ковыляет, куда ей до нас добираться.

В эту ночь охотник опять остался у Дали.

[Spoiler (click to open)]

Жена охотника и в самом деле была удивлена, что муж ее вот уже третью ночь не возвращается домой. Переждав два дня, на третий она приготовила себе еду на дорогу и отправилась по следам мужа, которые привели ее к подножию скалы. Поднявшись на ее вершину, она вошла в ту пещеру, где, лежа вместе, спали охотник и Дали. Жена охотника разыскала золотые ножницы Дали, отрезала ее золотые косы и, захватив их и ножницы с собой, вернулась домой. На следующее утро, когда охотник и Дали проснулись, Дали приподняла голову. Голова показалась ей что-то очень легкой; проведя рукой по волосам, она обнаружила, что ее коса исчезли. Бросилась искать ножницы, но их тоже не оказалось. Убитая горем, она повернулась к охотнику и сказала:

— Пусть мой грех падет на тебя, — ведь я же говорила, что твоя жена причинит нам несчастье. Теперь моя жизнь ничего не стоит. Возьми мой нож, рассеки мне чрево и вынь ребенка, ибо я беременна от тебя. Если дитя окажется мальчиком, нареки его именем Амирани, если девочкой — назови, как хочешь. Мой сын станет «чабуки»{3}. Оставшись в моем чреве положенное время, он мог бы соревноваться с самим богом, а теперь будет уступать ему, но все же выполни мой завет: когда извлечешь ребенка из моего чрева, сохраняй его три месяца в желудке телки, затем следующие три месяца — в желудке бугая, чтобы там, в тепле, получил он все то, чего ему не хватило во чреве матери. После этого уложи ребенка в люльку и поставь у родника Иамани{4}. Там пройдет тот, кто окрестит ребенка и скажет ему все, что необходимо будет знать моему сыну.

Удрученный горем охотник отказался вспороть чрева Дали, но она настояла на своем. Дрожащими руками он вскрыл ее чрево и извлек оттуда солнцеподобного мальчика. Охотник выполнил все заветы Дали, отнес ребенка в люльке к роднику Иамани и оставил там, а сам вернулся домой.

Мимо родника проходило много людей. Они смотрели на лежавшего в люльке мальчика и спрашивали его: «Кто твои родители? Кто твой крестный?». «Родителей не знаю, а крестный мой — ангел-повелитель», — отвечал ребенок. В это время мимо родника прошел ангел, который обратился к младенцу с тем же вопросом, как и другие прохожие. На вопрос, который ангел повторил трижды, мальчик дал тот же ответ. Тогда ангел назвал себя, окрестил ребенка и нарек его именем Амирани, а затем, вручив ему булат, сказал:

— Спрячь его в ноговицу и пользуйся им лишь в случае самой крайней необходимости.

Затем ангел благословил Амирани, сказал, что никто во всем мире не сможет одолеть его, и удалился.

К роднику подошли водоносы из дома Иамани и начали насмехаться над лежащим в люльке Амирани. Он обиделся, встал из люльки, стукнул водоносов друг о друга головами, расколотил их посуду и так отпустил домой насмешников. Вернувшись домой без воды и посуды, они рассказали Иамани о случившемся. Иамани рассердился, встал и сам отправился к роднику. Тут он нашел лежащего в люльке мальчика и обрадовался, — мол, он будет братом моим сыновьям Усипи и Бадри. Иамани забрал с собой люльку с мальчиком и отправился домой. Его жена тоже обрадовалась найденышу, считая, что мальчика можно приставить качать люльки ее сыновей Усипи и Бадри.

На следующее утро жена Иамани отправилась доить коров. Уложив своих сыновей в люльки, между ними она посадила Амирани и приказала ему хорошо их качать, чтобы дети не плакали. «Горе тебе, если ты плохо выполнишь поручение», — добавила она.

Когда мать покинула детей, рассерженный Амирани нашел в люльке Усипи шило, которым уколол сначала Усипи, а затем Бадри. Дети начали плакать. Мать рассердилась и крикнула Амирани: «Клянусь, если ты будешь плохо укачивать детей, я вернусь, и тебе несдобровать. Так поступать с моими детьми не осмелится даже сын Дали — Амирани», — добавила она.

Амирани чуть слышно пробормотал: «А разве я не сын Дали — Амирани?!». Услышав это, жена Иамани прекратила доить коров, обрадованная, бросилась к Амирани, расцеловала его, тотчас же выкупала в молоке и завернула в кусок «кантхи»{5}. С этого дня она лелеяла Амирани, как собственного сына. Иамани и его жена места себе не находили от радости, что бог послал их сыновьям такого брата.

Мальчики подросли и стали юношами-богатырями. Каждый день они выходили в поле и не пропускали без потасовки ни одного встречного, куда бы тот ни шел, — на восток или на запад. Избитые ими люди вблизи не осмеливались, но издали кричали им:

— Если вы богатыри и умеете держаться по-богатырски, не нас бейте, а лучше узнайте, что случилось с глазом вашего отца Иамани.

Впервые услышав это, юноши втроем бросились к жене Иамани и попросили ее рассказать, что случилось с глазом Иамани. Сначала мать не открывала сыновьям и Амирани правды насчет глаза Иамани и на первый их вопрос ответила так:

— Иамани когда-то болел оспой, и болезнь повредила ему глаз, а больше ничего с ним не случалось, клянусь вами.

Мать дважды дала такой ответ, а на третий раз, чтобы добиться от нее признания, Амирани, Усипи и Бадри прибегли к такой хитрости: возвратившись с поля, они сердито потребовали у жены Иамани испечь каждому по горячему хачапури{6}. Мать согласилась. Когда она положила хлебцы на угли, Амирани и Усипи выхватили из углей два горячих хачапури, приложили их к грудям жены Иамани и сказали: «Или расскажи нам всю правду, что случилось с глазом Иамани, или мы сожжем тебе груди». Жене Иамани ничего больше не оставалось, как рассказать правду:

— Один дэв{7} стал врагом Иамани, — начала она, — и обложил нас данью; когда родились Усипи и Бадри, дэв явился к нам и потребовал себе одного из них: «Если вы не пойдете на эту жертву, дайте мне правый глаз Иамани», — сказал он нам. Иамани не согласился отдать ни одного из сыновей и предпочел уступить дэву свой правый глаз.

Как только сыновья Иамани и Амирани услышали эту историю, они немедленно начали готовиться к борьбе с дэвом. Они попросили Иамани достать им железный лук и стрелы. Тот достал. Юноши стали пробовать лук. В руках Амирани лук не выдержал и сломался. Тогда Амирани достал кусок железа весом в десять ока{8}, понес его кузнецу и наказал выковать лук. На другой день юноши втроем отправились на борьбу с дэвом. Долго шли они, пока на далеком поле не встретили дэва, который владел большим яблоневым садом и пас стадо в тени яблонь. Увидев юношей, дэв крикнул:

— Тогда будете богатырями, если сможете сбить с моих яблонь хоть одно яблоко, а затем перебросить это яблоко на другую яблоню.

Усипи и Бадри долго старались, но не смогли сбить ни одного яблока. Тогда Амирани метнул стрелу из своего лука, сбил все яблоки с одной стороны яблони и забросил их на другую сторону. Дэв сказал тогда:

— Если вы богатыри, попробуйте, по вашему желанию, поднять хоть одну овцу из моего стада, а другую уложить наземь.

Усипи и Бадри не смогли сделать ни того, ни другого; Амирани же сначала поднял все стадо, а затем с такой силой швырнул овец на землю, что чуть не погубил все стадо. Дэв прогневался, забрал все стадо и вместе с Амирани загнал в свой дом. Закрыв двери изнутри, он оставил снаружи Усипи и Бадри. На ужин дэв сварил четырех овец, мясо которых поел сам, а обглоданные кости бросал за спину в угол, где была прикована железной цепью его сестра. Ложась спать, дэв сказал, что нынешней ночью он довольствуется этим ужином, а утром позавтракает Амирани.

Когда дэв уснул, Амирани подкрался к прикованной сестре дэва и попросил ее научить, как убить дэва. Она сказала:

— Моего брата может погубить лишь его же меч, хранимый им в масле. Меч настолько крепко сидит в этом масле, что один ты никак не сможешь вытащить его, но у моего брата есть «цемаши»{9}, который ты должен принести. Один его конец крепко привяжи к мечу, а за другой конец потянем мы оба и вытащим меч. Когда он будет в твоих руках, подойди к моему брату, но ни в коем случае не ударяй мечом, а лишь приложи его к шее брата, он сам перережет горло. — Вместе с тем сестра дэва потребовала у Амирани дать клятву именем Христа{10}, что, убив дэва, он освободит ее и не причинит никакого вреда. Амирани поклялся именем Христа, отыскал «цемаши», одним концом привязал его к мечу, а другой конец дал в руки сестре дэва. Они вместе стали тянуть «цемаши» и с большим трудом вытащили меч из масла, причем он так зазвенел, что дэв было проснулся, но снова уснул. Амирани поднес меч к дэву и приложил к его шее. Меч сам стал резать горло дэва. Дэв пришел в себя, лишь когда горло было уже наполовину перерезано; он начал метаться, но ничего не мог поделать. Так убил дэва Амирани. Сестра дэва попросила освободить ее, но вместо этого Амирани отрубил ей голову и таким образом нарушил клятву.

После этого все владения и все хозяйство дэва перешло в руки Амирани и его товарищей. Все то, что можно было забрать с собой, они взяли, остальное бросили и пошли своей дорогой. Шли долго и наконец вошли в сосновый бор. Тут возвышалась скала, на вершине которой сидел дэв и прял шерсть. Сосна служила ему веретеном, а мельничный жернов мотовилом. Оказывается, это был тот самый дэв, который взял правый глаз Иамани. Увидев Амирани с его товарищами, дэв закричал:

— Тут появились три какие-то мухи; лучше возвратитесь назад, иначе и мясо ваше съем и кости разгрызу.

Амирани ответил ему:

— Сначала попробуй, мерзкий, сделать это, а потом хвались!

Дэв рассердился, бросил пряжу и спустился к подножию скалы, чтобы сразиться с пришельцами. Долго метали стрелы. Амирани всаживал в дэва одну стрелу за себя да две — за Усипи и Бадри. Наконец обе стороны устали. Дэв приблизился к Амирани, раскрыл пасть и проглотил его. Не тронув Усипи и Бадри, дэв отправился домой. Когда он проходил по двору, Бадри догнал его и отрубил ему хвост. Лишь только дэв вошел в дом, у него разболелся живот.

— Горе мне, — говорит он своей матери, — у меня болит живот.

Подбежав к столбу, дэв начал тереться об него своим животом, думая, что этим хоть несколько утишит боль. Однако, так как у него был отрублен хвост, он не мог зацепиться за столб и грохнулся на землю. Заметив страдания сына, мать спросила, не видел ли он кого-либо сегодня. Дэв ответил, что видел трех мух, причем одну из них он даже проглотил.

— Горе мне, если ты проглотил сына Дали — Амирани! — вскрикнула мать дэва.

Усипи и Бадри, стоявшие у окна, слышали весь разговор матери с сыном и крикнули Амирани:

Амирани, под коленом в ноговице у тебя заложен кинжал.
В злом месте спишь ты, в огромном чреве дракона,
Вынь кинжал и ударь им дэва меж ребер несколько раз.

Услышал это Амирани и сказал себе: «Что может приключиться со мной хуже этого?». Извлек он свой кинжал и всадил в ребра дэву, а тот начал кричать:

— Только не убивай меня, а я выпущу тебя через рот или сзади, по твоему выбору.

Амирани сердито ответил:

— Мерзкий, чего же стоить будет моя жизнь, если ты меня выблюешь или выкинешь сзади!

— Тогда, — сказал дэв, — вытащи у меня кость в боку и вылезай оттуда.

Амирани вырезал у него весь бок и вылез, но без одного глаза.

— Немедленно сделай мне глаз, иначе убью тебя, — сказал Амирани.

Дэв ответил:

— Отрежь у меня частицу печени и частицу легкого и проведи ими по глазнице, тогда вырастет глаз лучше прежнего.

Амирани отрезал у дэва большой кусок печени, большой кусок легкого и провел ими по глазнице; и в самом деле, вырос у него глаз, вполне здоровый. Затем дэв попросил Амирани вставить обратно вырезанный им бок, но Амирани вставил ему в это место деревянное решето (если бы Амирами не сделал этого, мир мог бы погибнуть, ибо потому происходит затмение солнца, что дэв глотает его, и, не будь решета, которое солнне легко прожигает, оно не смогло бы вновь всходить на небосклоне, — так говорит народ).

Покончив с этим, Амирани потребовал у дэва глаз Иамани. Дэву не хотелось выполнять этого требования, но он не посмел отказаться; он указал на стоявший в доме столб и сказал, что в нем заключена коробочка, в ней — другая, а в последней хранится глаз Иамани. Амирани разыскал тот глаз и, оставив дэва, вместе со своими товарищами вернулся домой. Тут они вставили глаз Иамани и остались ненадолго отдохнуть.

Время шло. Захотелось Амирани показать свою удаль. Он попросил Иамани удержать дома Усипи и Бадри, так как в затруднительных случаях они, дескать, больше мешают, нежели помогают. Узнав об этом, Усипи и Бадри очень обеспокоились; они попросили Амирани захватить их с собой. «Без тебя жить мы не можем», — сказали они. Амирани согласился, и втроем они отправились свершать геройские дела.

Долго шли они и наконец встретили на поляне трех дэвов.

— Вы были бы замечательными героями, если бы кто-нибудь из вас смог добыть Кэту Натбиани{11}, дочь Кеклуца Кейсари{12}. Многие богатыри пытались жениться на ней, но никому еще не удалось этого добиться, — крикнули им дэвы.

Амирани спросил дэва, где находится этот кесарь и где живет его дочь Кэту. Дэвы указали царство Кеклуца и сказали, что его дочь находится в башне, которая цепями подвешена к небу.

Друзья оставили дэвов и отправились в царство Кеклуца. Пройдя часть пути, они подошли к широкому морю, через которое невозможно было перебраться. Тут они встретили одну женщину-дэва, и Амирани спросил ее, нет ли другого пути в царство Кеклуца. Она ответила, что другого пути нет, но, если они примут ее себе в товарищи, она проведет их через море. Амирани поклялся именем Христа. Женщина-дэв отрезала одну из своих кос и перекинула ее в виде моста через море. По этой косе прошли сначала Усипи и Бадри, затем Амирани, а последней должна была пройти она сама. Когда женщина-дэв достигла середины моря, Амирани ударил кинжалом по косе и перерезал ее; женщина-дэв упала в море. Так Амирани второй раз отступил от клятвы именем Христа.

Достигнув берега, друзья долго шли по суше. На поле они встретили человека, которого звали Андрероби{13}. Он был так громаден, что в арбу, на которой он лежал, было впряжено девять пар быков и буйволов. Несмотря на помощь еще множества людей, арба подвигалась с трудом. Андрероби заживо везли на кладбище, ибо после смерти уже было бы невозможно доставить его туда из-за неимоверной тяжести, и он остался бы непохороненным. Одна нога Андрероби сползла с арбы и волочилась по земле, оставляя на ней след, подобный следу тяжелого плуга. Весь сопровождающей его люд не в силах был уложить на арбу эту ногу. Увидев все это, Амирани подхватил ногу Андрероби тетивой своего лука и уложил ее на арбу. Андрероби удивился: кто оказался настолько силен, что так легко смог уложить его ногу на арбу? Народ указал на Амирани. Андрероби попросил Амирани протянуть ему руку, но Амирани побоялся, что такой сильный человек может сломать ему руку, и вместо руки подал плоский камень. Андрероби сжал камень настолько крепко, что из него потекла вода, а затем вновь попросил Амирани протянуть руку. Амирани исполнил эту просьбу, и Андрероби стал заклинать его именем Христа, чтобы он принял побратимом его сына и никогда ему не изменил. Амирани вновь поклялся Христом.

Народ повез Андрероби своим путем, а Амирани, захватив с собой его сына, продолжал свой путь. Шли долго, Амирани захотелось спать, и он прилег. Пока он спал, сын Андрероби голыми руками поймал двух оленей и тут же подвесил на ветвь дерева. Проснувшись, Амирани увидел оленей и спросил, как они были пойманы. Когда он узнал, что олени пойманы сыном Андрероби, он огорчился, подумав: «Он еще дитя и если уже теперь совершает такие дела, когда возмужает — одолеет и меня». Сказав так, Амирани замыслил убить сына Андрероби, что и привел в исполнение. Так Амирани трижды изменил клятве именем Христа. Оставив на месте убитого сына Андрероби, товарищи продолжали путь к кесарю Кеклуца. Долго шли они и наконец пришли к той башне, подвешенной к небу на цепях, в которой обитала дочь Кеклуца — Кэту. Амирани сказал Усипи:

— Подпрыгни, может быть, достанешь до цепей и обрубишь их саблей.

Усипи попробовал, но даже прикоснуться к цепи не смог. Так же неудачно попытался и Бадри. Наконец подпрыгнул сам Амирани, дотянулся до цепей, ударил своим кинжалом и порвал их; подвешенная к небу башня упала на землю. Все трое вошли в нее.

Амирани и Кэту с первого взгляда безумно полюбили друг друга. Как только отец Кэту — кесарь Кеклуца проведал об этом, он собрал войско со всего своего царства и в три ряда окружил ими башню. При виде обступивших башню войск Амирани опечалился и велел Усипи выйти и сразиться с ними. Усипи вышел, уничтожил первое кольцо войск вокруг башни и наконец прорвался к Кеклуца; последний дунул на Усипи и тотчас же удушил его. Тогда Амирани послал Бадри; этот тоже уничтожил второй ряд войск и прорвался к Кеклуца, который снова дунул и удушил также и Бадри. Опечалился Амирани. Теперь ему самому надо было идти в бой. Тогда Кэту дала ему совет: «У моего отца голова прикрыта жерновом, который сзади прикреплен к шее золотой жилой. Когда подойдешь к нему, чтобы схватиться, старайся как-нибудь перерезать эту жилу, тогда под тяжестью жернова наклонит он голову вперед и обнажится шея, ударь кинжалом в шею и немедленно отсеки ему голову. Коли не так, иначе никак не сможешь убить моего отца».

Амирани запомнил наставления Кэту. Он вышел к войскам, уничтожил третий ряд, уцелевший после боев с Усипи и Бадри, и наконец приблизился к Кеклуца. Кесарь дунул, и Амирани упал на колени, но быстро оправился и ловким ударом булата перерезал у Кеклуца золотую жилу. Под тяжестью жернова Кеклуца нагнулся вперед, и открылась его шея. Амирани вторично ударил кинжалом по шее и отсек ему голову. После этого он вошел в башню к Кэту и стал горевать, что Усипи и Бадри погибли, а без них он не может идти домой, ибо нечем будет утешить престарелых родителей, если не вернется ни один из их сыновей.

Кэту спросила Амирани, сможет ли он опознать их среди погибших. Амирани ответил утвердительно, сказав, что у Усипи между лопатками есть знак солнца, а у Бадри — луны.

Амирани и Кэту стали искать Усипи и Бадри среди убитых воинов и наконец кое-как нашли. Кэту вынула свой платок и обтерла им сначала Усипи, а затем Бадри. Оба они ожили. Обрадовался Амирани, что в жены ему досталась Кэту, что Усипи и Бадри возвратятся домой невредимыми. Захватив с собой все добро Кеклуца, они весело направились домой к Иамани, который также обрадовался, что Амирани и его сыновья вернулись невредимыми и с победой. Амирани сказал Иамани, что в дальнейшем наотрез отказывается брать с собой его сыновей, ибо они не в состоянии поддержать его в геройстве и удали. Амирани с тех пор один совершал богатырские подвиги, и не было на свете человека, который смог бы устоять против него. Одно время дело дошло до того, что на всей земле осталось лишь три дэва, три диких кабана и три дуба.

За свою жизнь Амирани много раз гневил бога, например, три раза нарушал клятву именем Христа. За такие проступки бог наказал его: надел на него огромную железную цепь и приковал к железному колу. Вместе с Амирани бог приковал и Курша{14}, которая уничтожила много туров, любимых богом.

В течение года Амирани и Курша каждый день натягивают железную цепь и постепенно расшатывают железный кол, так что под конец кажется, вот-вот вытащат его из земли, но в это время велением божьим прилетает птичка и садится на этот кол. Амирани замахивается на птичку железным молотком, но она успевает взлететь, и тяжелый удар молота обрушивается на кол, который вновь уходит глубоко в землю. Так повторяется каждый год.

Курша — это щенок, рожденный орлом, только с крыльями; согласно поверью сванов, в орлином выводке бывает один щенок. Как только он вылупится из яйца, орлица тотчас же подымает его на огромную высоту и с силой бросает на землю, чтоб никто из людей не мог завладеть этим щенком и вырастить его. Однако один охотник нашел сброшенного на землю щенка и вырастил. Он в два прыжка догоняет тура, считая постыдным совершать для этого третий прыжок. За уничтожение огромного количества туров бог приковал его вместе с Амирани.

О Курша в народе сохранилась песня, которая, между прочим, выражает горе ее хозяина-охотника, оплакивающего пропажу щенка:

Курша, моя Курша! Исчезла Курша, исчезла.
Среди ночи, ночи. Увы, вдруг случилось так.
Купец увел тебя, увел. Увы, вдруг случилось так.
Каджи{15} украли тебя, украли тебя! Уши и морда, Курша,
У тебя золотые. Глаза твои, Курша, глаза
На луну похожи, луну. Лай твой, Курша, лай
На гром похож небесный. Курша, твои лапы, лапы
С гумно величиною, с гумно. Прыжок твой, Курша, прыжок
С поле шириною, с поле. Еда для тебя, Курша, еда
Это лишь сдобный хлеб, сдобный. Увы, разве достойна тебя, достойна ли
Ячменная похлебка, похлебка! Питье для тебя, Курша, питье
Это сладкое вино, сладкое. Увы, разве достойна тебя, достойна
Мутная вода, мутная. Постель для тебя, Курша, постель
Это перина и пух, пух. Увы, разве достойна тебя, достойна
Листва кустарников! О Курша, моя Курша!
В гору ты — лев, лев, под гору ты — куропатка, куропатка,
На суше ты — палаванди{16}, палаванди, на море ты — корабль, корабль.
Курша моя, Курша! Оплакивал я Курша, оплакивал,
В траур облекся по Курша, в траур на целый год, целый год.
Взято здесь http://www.litmir.net/bd/?b=183953

На Крестопоклонной неделе в горах Северного Кавказа обретен крест на скале

Оригинал взят у napravdestoy в На Крестопоклонной неделе в горах Северного Кавказа обретен крест на скале
f0f59e73eda9fea69aa7f76f262e4f07По Божьему промыслу 23 марта 2014 года, в день, когда православный мир поклоняется святому Кресту Господню, обретен крест на гранитной скале в Баксанском ущелье неподалеку от города Тырныауза в Приэльбрусье.

История обнаружения этого креста, расположенного на территории Пятигорской и Черкесской епархии, такова.
В Тырныаузе живет замечательный человек, близкий родственник известнейшего ученого, одного из основателей советской космонавтики 60eb8ad2b41deb184f4e9eb9631bc9caТимура Энеева – Юсуп Энеев.




Совсем недавно он, повстречав настоятеля единственного в городе храма иеромонаха Игоря (Васильева) рассказал ему: «Наши старики передавали это из рода в род: в те времена, когда мы, балкарцы, были христианами, все знали про крест на скале. Он расположен в Баксанском ущелье, напротив древнего балкарского поселения, где жил род Джапуевых (балкарцы селились родами – прим.ред). В XVII веке один из жителей этого села пригласил сванов (часть Грузии, которая простирается по другую сторону Главного Кавказского хребта от Тырныауза), чтобы они вырубили крест в скалах».


Баксанское ущелье. На фотографии отмечено место, где находится крест


Collapse )

Грузинские заметки №20: Ушгули и "долина нарзана". Часть 2

Оригинал взят у cave_hostess в Грузинские заметки №20: Ушгули и "долина нарзана". Часть 2
Как-то, после прочтения грузинских заметок, одна моя знакомая спросила меня: «Лен, а что, если в Ушгули приедет простой смертный, не фотограф и не походник, куда пойти, что посмотреть, кого побить?» Ответ прост – нужно просто лицезреть, слушать, вдыхать и впитывать. В позу лотоса можно не садиться, а вот помнить, что вы находитесь среди совсем другой культуры, этноса и быта желательно. И уж если вы нашли в себе силы, деньги, желание и мотивацию оказаться на высоте 2100 м над уровнем моря, то уж будьте добры прогуляться по проселочной дороге пару километров до красивых разливов реки Ингури на пути к леднику Шхара, можете и дальше, но тогда нужно будет разуться и перейти реку вброд – там по щиколотку, но уже через две минуты сводит от холода пятки. Можно также арендовать на пару часов лошадь и сделать рейд вокруг селения; пройтись по узким каменистым улочкам, зайти в местный музей или прогуляться до холма, где стоит храм Святой Богородицы. Желающие же просто «зачекиться» в самом высокогорном селе грузинского Кавказа могут просто в одном из местных кафе (в Ушгули их два) и попотчевать себя национальной грузинской кухней с видом на Шхару. В принципе, а почему бы и нет?

k6_d8

Collapse )

Грузинские заметки № 19: Община Ушгули. Часть 1!

Оригинал взят у cave_hostess в Грузинские заметки № 19: Община Ушгули. Часть 1!
   Сванское селение Ушгули было кульминационным моментом моего летнего пребывания в Сванетии. Вернее даже в Верхней Сванетии, ибо именно в Ушгули, с южных склонов ледника Шхара начинается бурлящая и полноводная река Ингури, которую красиво «обрамили» в Ингуркое водохранилище, не пуская реку вылиться на нижлежащие города Джвари и Зугдиди величественной и масштабной плотиной Ингурской ГЭС. Это довольно шумная горная река, с яростным, стремительным течением, и на протяжении всего пути по ее устью, заканчивая даже верхними порогами у ледника Шхара, вы непременно слышите ее рокот и гул. В самом Ушгули, в районах нижних башен, построенных на плоских берегах этого стремящегося водного потока, шум «летящей» воды как бы рикошетит от каменных стен строений и «гуляет» по узким улочкам шлейфом непривычного для нашего уха уровня децибел.

1. Вид на первое селение Ушгули - Чажаши, реку Ингури и ледник Шхара (слева):

к17_д7

Collapse )

По Сванетии (часть 1 (В пути))

Здесь опубликованы выдержки из книги З.Шаншиева "По Сванетии", которую он посетил в 20-е годы прошлого столетия вместе с американской семьёй из Филадельфии и известным альпинистом проф. Г.Н.Николадзе.

Нас было четверо: юный американец, Виллиам Стикс-Вассерман, с женой Марион, из Филадельфии, известный альпинист проф. Г. Н. Николадзе, и я. Путь на Сванетию был нами взят из Кутаиса, по указанию Г. Н. Николадзе, в сторону Военно-Осетинской дороги, по живописному ущелью Риона. По исправному шоссе продвигаемся на крытой линейке... Быстро несущийся Рион отмечает историю своего прорыва из озера, и катит победные волны к морю. Омытые им в далеком прошлом пласты скалистых берегов высоко громоздятся над самым руслом. В стихийном порыве, давно когда-то, Рион отделил Накеральский хребет (Тквибули) от Хвамли (Лечхум). Первую ночь провели в Твиши, откуда 11 верст до Алпани. В Алпани расстались с дорогой на Рачу, с попутчиком Рионом, и круто свернули по притоку его, Ладжанури, в местечко Орбели. Живописный Рион забыт. Колорит местности резко меняется. Отвесные скалы, в дикой стыдливости, почти сомкнулись и ждут смелой настойчивости туриста, чтобы открыть любопытному взору красоту голубой чаровницы Ладжанури и ее обители. Неприступные скалы жуткими массивами висят над узкой дорогой, по левому берегу этой непостоянной в своих настроениях реки.

 

Collapse )